ИСПОВЕДЬ ЕРЕТИКА ОТ МЕДИЦИНЫ-Роберт С. Мендельсон -7ч.

Правила поступления в учебное заведение, основанные на «количественном» тестировании и привычке полагаться на средний балл аттестата, уже гарантируют, что из студентов выйдут плохие врачи. В медицинские школы просачивается определенный тип личности – человек, не способный и не желающий общаться с людьми. Эти «избранные» наиболее подвержены авторитарному влиянию служителей Современной Медицины.

Их вынуждают преуспевать, но им не хватает воли или честности для того, чтобы оказывать сопротивление. Иерархии власти нужны студенты, которые пройдут обучение пассивно, задавая лишь те вопросы, на которые преподавателям будет удобно отвечать. Обычно это означает задавать каждый раз только по одному вопросу. Один из моих советов студентам: если вы хотите выжить в медицинской школе, всегда задавайте один вопрос, никогда не задавайте два сразу.
Медицинская школа прилагает все усилия к тому, чтобы превратить сообразительного студента в тупицу. Честного – в продажного. Здорового – в больного. Сделать это не так уж трудно. Прежде всего, приемная комиссия заботится о том, чтобы в руки преподавателей попали слабовольные, зависимые от авторитетов люди. Затем составляется расписание занятий, которое лишено всякого смысла с точки зрения здоровья. Лучшие преподаватели медицины сами говорят, что период полураспада медицинского образования составляет четыре года. В течение этого времени выясняется, что половина из того, что студент узнал раньше, – неправильно. Но и половина вновь полученных знаний оказывается неверной. Единственная проблема – студентов не предупреждают, какая же половина неверна! Их заставляют учить все. И очень строго за этим следят. В медицинских школах на преподавателя в среднем приходится меньше студентов, чем в любом другом учебном заведении страны. Здесь на последних курсах часто встречаются группы, где один доктор опекает двух-трех студентов Ясно, что этот человек имеет огромное влияние на своих подопечных и не только из-за непосредственной близости к ним, но и в силу жизненно важной власти над их карьерами.
Студентов-медиков делает еще более слабохарактерными то обстоятельство, что их умышленно переутомляют. Заставлять тяжело работать, особенно по ночам, ни на минуту не давая возможности прийти в себя – верный способ ослабить волю человека, чтобы вылепить из него нечто, соответствующее вашим целям. Так учат бешеной гонке за успехом. В результате студент настолько устает, что не может противостоять наиболее истощающему инструменту, используемому для обучения – страху.
Если бы меня попросили охарактеризовать врачей, я бы сказал, что основная психологическая особенность их внутреннего состояния – страх. Они все время гонятся за высочайшим уровнем безопасности, которого так и не могут достичь из-за страха, вбитого в них в медицинской школе.

Они боятся всего: поставить неправильный диагноз, совершить врачебную ошибку; вызвать замечания своих коллег... Боятся, наконец, что им придется искать честную работу.
Некоторое время назад вышел фильм, который начинался танцевальным марафоном. Через некоторое время все соревнующиеся, кроме одного, выбыли.

Проигрывают все, кроме победителя. Вот чем стали медицинские школы. Так как все не могут стать победителями, каждый страдает от потери самоуважения. Выпускники покидают медицинскую школу с неприятным чувством.


В качестве компенсации за готовность проглотить пилюлю страха и пожертвовать способностями к врачеванию и человеческими эмоциями, которые могли бы помочь в работе, врачи получают одно качество: высокомерие. Их учат перенимать авторитарное поведение своих преподавателей.

В такой обстановке, когда приходится работать, разрываясь между двумя крайностями, неудивительно, что врачи – основной источник болезней в нашем обществе.

Они начинают жульничать еще на экзамене по биологии, поворачивая предметное стекло микроскопа так, что следующему студенту достается не тот препарат. Затем они подбрасывают сахар в образец мочи, чтобы у следующего испытуемого получились неправильные результаты анализа. Нанимают людей, которые пишут за них работы и сдают экзамены. Проводят «чисто лабораторные» эксперименты с поддельными результатами. И вполне закономерно оканчивают фабрикацией исследовательских отчетов с целью получить добро на производство лекарства.
Неуверенность в себе, что берет начало в страхе перед экзаменами и аттестациями и в переутомлении от них, завершается приобщением к наркотикам или алкоголю.

А ничем не обоснованное чувство собственной исключительности, начинаясь с легкого высокомерия по отношению к другим, имеет логическим концом назначение смертельно опасных процедур – из-за недостатка уважения к жизни и здоровью пациента.
Я советую студентам-медикам выбираться из этой системы как можно быстрее и с наименьшими потерями. Выживание в медицинской школе в течение первых двух лет – нетрудная задача, потому что студенты-младшекурсники относительно безлики. Каждый должен изо всех сил стараться сохранить такое положение, потому что пока преподаватели не знают студента лично, они не могут за него взяться по-настоящему. В последние два года обучение ведется более индивидуально, но у студента появляется больше свободного времени, чтобы приходить в себя от нападок. Если просто стараться, чтобы сдавать экзамены, и не позволять навязывать себе образ мышления гонщика, можно достигнуть финишной черты относительно невредимым. Затем, по достижении момента, когда будущий врач уже может получить государственную лицензию, я советую заканчивать учебу. Ему лучше забыть об ординатуре и совершенствовании в избранной специальности, поскольку уж здесь-то профессионалы выматывают круглосуточно, здесь действительно промывают мозги.

Вот когда происходит сотворение настоящих слуг дьявола.

Врачи – просто люди. Но и мы тоже. И нам, случается, нужны услуги действительно человечных врачей.

Потому что врачи-священники служат посредниками (средством передачи) между человеком и мощными силами, с которыми простой смертный не в силах контактировать самостоятельно; неисправное средство передачи может сделать так, что очень мощная энергия попадет не по назначению. Например, в сравнении с кем бы то ни было, врачи дают наиболее мрачные прогнозы и наименее высокие оценки умственно отсталых и других физически и умственно неполноценных людей. Следующими в этой иерархии «оценщиков» идут медсестры, а затем психологи. Наиболее оптимистичные оценки дают родители. Когда я сталкиваюсь с врачом, который говорит мне, что ребенок не может делать то-то и то-то, а родители утверждают нечто противоположное, я всегда слушаю родителей. Мне на самом деле все равно, кто из них прав. Потому что здесь важнее отношение. Какое отношение укрепляется и поддерживается, то и подтвердится.

Я знаю, что врачи имеют предубеждение против инвалидов и умственно отсталых из-за своего образования, которое учит их, что все неполноценные – неудачники и им лучше не жить, поэтому я могу защитить своих пациентов и себя от самореализации врачей в их предсказаниях судьбы.
Тем не менее врачи из эгоистических побуждений продолжают допускать подобное отношение.
Несмотря на то, что врачи получают большую часть своего материального благополучия и власти от страховых компаний, они и сами обладают властью. Такой властью, что страховые компании чаще выбирают работу не в своих интересах, когда встает выбор – ослабить ли власть врачей или работать себе в ущерб. «Синий Крест» и «Синий Щит» и другие страховщики по логике должны бы искать способы уменьшить излишнее пользование медицинскими услугами. Подчас мы наблюдаем нерешительные движения в этом направлении, как, например, шквал правил, требующих рассмотрения альтернативного мнения перед плановой операцией, или прекращение выплат за процедуры, давно преданные забвению. Все эти усилия – не более, чем показуха. Они объявляются под фанфары, затем порождают водоворот противоречий, а затем потихоньку сходят на нет. Неважно, с какими добрыми намерениями разрабатываются эти процедуры, но они по-прежнему нацелены лишь на второстепенные аспекты здравоохранения, а отнюдь не на те сферы, где можно сэкономить значительные деньги. Если бы страховые компании действительно хотели урезать расходы, они бы поддерживали выплаты за более простые, более эффективные, более дешевые процедуры – например, домашние роды. И они разрешили бы выплаты за назначение процедур, которые излечивают без лекарств и операций, – диету и физкультуру.
Один из самых потрясающих статистических отчетов, которые мне доводилось читать, был опубликован Медицинской экономической компанией, издателем «Настольного справочника врача». Среди других вопросов, которые они задали репрезентативной выборке из более 1700 человек, был такой: «Если бы вы узнали, что ваш врач проиграл иск по поводу врачебной ошибки, изменило бы это ваше мнение о нем?» Что меня поразило, так это то, что семьдесят семь процентов людей ответили «нет»!
Уж и не знаю, означает ли это, что люди допускают, что их врач может совершать ошибки, или им все равно, совершает ли он их!
Мне известно, что врачи обманывают страховые компании, чтобы заставить их выплачивать больше, чем нужно. Мне также известно, что ежегодно только около семидесяти врачей лишаются своих лицензий, несмотря на всю очевидность коррупции, нездоровых привычек и опасных ошибок. Несмотря (или наоборот – именно поэтому?) на весь страх и конкуренцию среди медиков в студенческие годы, взрослые врачи чрезвычайно неохотно жалуются на некомпетентность или неподобающее поведение своих коллег. Например, если в больнице вскроется случай врачебной ошибки одного из докторов, максимум, что произойдет, – его попросили уволиться. Об этом не доложат государственным медицинским органам, и когда бедолага будет искать работу где-либо, на прежнем месте ему скорее всего дадут блестящую рекомендацию.
Когда в 1975 году знаменитых гинекологов братьев-близнецов Маркусов обнаружили умершими от абстинентного синдрома, новость о том, что они были наркозависимыми, стала сюрпризом для всех, кроме их коллег. За год до их смерти персонал больницы заметил, что у братьев есть «проблемы» с наркотиками. Их попросили взять отпуск для лечения. Когда братья-наркоманы вернулись из отпуска в Нью-Йоркский Медицинский центр «Хоспитал Корнелл», у них стали искать признаки улучшения. И не нашли. Думаете, их вышвырнули с работы и отстранили от работы, что бы, не дай бог, они не нанесли кому-нибудь серьезного вреда? Доложили о них государственным лицензионным органам? Нет. В мае им объявили, что с 1 июля им будет запрещено работать в больнице. Их нашли мертвыми спустя несколько дней после того как они были лишены привилегии принимать пациентов.
Другой известный пример, когда врачи позволяли коллегам увечить ничего не подозревающих пациентов, произошел в Нью-Мексико. Хирург отсоединил не тот проток во время операции на желчном пузыре, и пациент умер. Хотя ошибка была выявлена на вскрытии, к врачу не было применено дисциплинарных мер. Несомненно, его к тому же не научили правильно делать эту операцию, потому что через несколько месяцев он снова проводил такую операцию – и снова неправильно, и снова пациент умер. И снова – никакого наказания, никакого урока хирургии. Только когда этот врач провел такую операцию в третий раз и убил еще одного пациента, было проведено расследование, которое привело к потере им лицензии.
Если бы меня спросили, почему врачи так неохотно докладывают о халатности своих коллег, хотя они с таким ожесточением занимаются этим, когда дело касается конкуренции в медицинской школе и медицинской политике, я возвращаюсь к базовым эмоциям, порождаемым медицинской школой: страху и высокомерию. Чувство обиды, которое им прививают по отношению к однокашникам в студенческие годы, перенаправляется на пациентов, когда врач получает собственную практику. Другие врачи перестают враждовать, как только они перестают угрожать нарушить status quo взглядами или исследованиями, которые не соответствуют генеральному курсу. Более того, прежний страх провала никогда не исчезает. И так как главную угрозу безопасности, проблему, которую нужно решить, как на экзамене, представляет пациент, то ошибка одного врача угрожает безопасности всех врачей, давая очко противной стороне. Высокомерие со стороны представителей любой профессии всегда направлено на тех, кого люди этой профессии боятся больше всего, и очень редко – на себе подобных.
Очевидно, что врачи больше, чем люди других профессий, позволяют себе высокомерие. Если бы Современная Медицина не была религией, и если бы врачи не были служителями этой религии, они не позволяли бы себе так много. Врачи заходят существенно дальше, чем служители других религий, из-за особо порочной природы Современной Медицины.

Все религии культивируют чувство вины и дают отпущение грехов. В той мере, в которой религия способна поощрять полезное поведение, поддерживая чувство вины и отпуская грехи, эта религия может считаться «хорошей». Та же религия, которая культивирует очень сильное чувство вины и дает мало облегчения от него, или та, что поощряет неправильное поведение, то есть такое, которое не приводит улучшению благосостояния верующего, является «плохой» религией.

Примером того, как религия поддерживает и облегчает чувство вины, может служить признание почти всеми религиями, что прелюбодеяние – это грех.

Очевидно, если бы религии не старались заставить людей чувствовать, что прелюбодеяние это плохо, и не вынуждали бы их испытывать чувство вины, все больше и больше людей занимались бы этим, что ослабило бы необходимые социальные структуры. Люди не знали бы, кто их родители, нельзя было бы установить порядок передачи собственности от поколения к поколению, а особо преуспевающим в этом грехе культурам могли бы угрожать венерические заболевания.
Врачи обладают такой властью именно потому, что они, как служители церкви Современной Медицины, отменили все старые грехи. Современная Медицина объявила недействительными все старые грехи, которые, как ни странно, привязывали людей к их старым религиям.

Теперь ничто не считается грехом, потому что в случае появления каких-либо физических последствий греха во власти врача исправить это.

Если вы забеременели, врач поможет сделать аборт. Если вы подхватили венерическую болезнь, врач даст вам пенициллин. Если вы чревоугодничеством нанесли вред своему сердцу, врач сделает вам коронарное шунтирование. Если вы страдаете от душевных проблем, у врача найдутся валиум, либриум и другие наркотики, чтобы помочь вам сносно существовать – беззаботно и бесчувственно. Если и это не сработает – есть еще толпа психиатров.

Существует только один грех, за который Современная Медицина заставит вас испытывать чувство вины: неявка к врачу.

К нему нужно ходить, так как врач мнит себя священником, который отпустит вам любые другие грехи. Что плохого в чувстве вины, которое приводит вас к врачу каждый раз, когда вы почувствуете себя нехорошо?

Ощущая себя священнослужителем, врач так много себе позволяет, потому что всегда может объявить, будто ему приходится бороться с силами Зла.

Когда настоящий священник попадает в щекотливое положение и у него мало шансов на успех, он избавляется от обвинений в провале, говоря, что ему приходится иметь дело с самим дьяволом. Врач делает то же самое. Побеждает – значит герой. Побежден – все равно герой, хоть и побежденный. И никогда служка от медицины не предстает в своем истинном свете – как служитель дьявола.

Врач никогда не проигрывает, поскольку он играет на два лагеря и берет на себя больше риска, чем требуется.

Это происходит, потому что врач преуспел в понимании того, что его ритуалы священны и оказывают сильное действие, независимо от их реальной эффективности. Он использует свои самые священные орудия, чтобы поднять цену и сделать игру более опасной, чем это необходимо. Если в больнице оказывается роженица с ягодичным предлежанием плода и монитор показывает, что ребенок страдает, врач, не теряя времени, заявляет, что создалась опасная для жизни ситуация, – каковой она действительно и становится, как только врач начинает кесарево сечение.

Врач знает, что с биологической точки зрения кесарево сечение опасно. Но отныне игра ведется не по правилам биологии. Это религиозная игра, церемония, и в ней командуют священники. Если мать и ребенок выживут, то священник герой. Если они погибнут – ну что ж, мы предупреждали, что ситуация была опасна для жизни.

Врач никогда не проигрывает – проигрывает пациент.

Поговорка «Врач хоронит свои ошибки» не утратила актуальности.

Иногда врачей ошибочно сравнивают с пилотами самолетов. Но когда самолет терпит крушение, пилот гибнет вместе с пассажирами. А врач никогда не гибнет вместе с пациентом.
Врачи избегают обвинений самым парадоксальным образом, заявляя, что их провалы – это следствия их ошибок.

Если вы, например, укажете на то, что несоразмерное число недоношенных детей становятся слепыми после пребывания в отделении для недоношенных, врач ответит, что это цена, которую мы вынуждены платить.

«Черт возьми, мы смогли спасти этих детей, родившихся с весом всего 500–900 граммов. Конечно, все они станут слепыми и нездоровыми. Но они вообще умерли бы, если бы не мы».

Врачи прибегают к такому же оправданию в случае слепоты при диабете.

Они говорят: причина, по которой у нас так много слепых диабетиков, в том, что мы преуспели в продлении жизни такому большому числу диабетиков.

Врачи будут использовать это «зато мы смогли продлить им жизнь» каждый раз, когда не смогут успешно справиться с болезнью, а это касается большинства причин не скоропостижных смертей.

Они совершенно игнорируют биологические факторы, которые постепенно накапливаются и начинают указывать на неумение Современной Медицины обращаться ни со здоровьем, ни с болезнью. Врачи даже позволяют себе оправдывать свои собственные болезни своими успехами.

Если вы укажете на большое количество нечестных, несчастных и просто психически больных врачей, вы услышите примерно такое оправдание:

«Причина наших психологических недомоганий в нашем стремлении быть обязательными, в нашем перфекционизме, что легко приводит к чувству вины в случае неудачи».

Эту формулировку предложил президент Американской медицинской ассоциации.
Врачи лучше защищают себя с помощью сленга, на котором общаются между собой. Религии необходим тайный язык, чтобы отделить рассуждения жрецов от низкой болтовни плебса. В конце концов, духовенство на короткой ноге с силами, правящими миром. «Мы не можем позволить каждому подслушивать». Тайный язык врачей ничем не отличается от любого жаргона какого-нибудь узкого круга людей. Основная функция такого языка держать в неведении тех, кто не входит в круг посвященных. Если вы будете понимать все, что ваш врач говорит вам и другим врачам, его власть над вами ослабеет.

Так, когда вы заболеете из-за больничной грязи, врач заявит, что у вас ВБИ (внутрибольничная инфекция). Таким образом, вы не просто не разозлитесь на больницу, но и почувствуете себя в привилегированном положении, потому что у вас болезнь с таким изысканным названием.

Врачи пользуются привилегиями, которые дает им знание терминологии.

Слушая их, человек невольно ощущает себя глуповатым и убеждается в том, что врачи действительно имеют тайные сношения с силами, с которыми лучше не связываться. Поскольку ритуалы врачей таинственны, поскольку врачам не нужно их подтверждать биологической необходимостью, они могут позволять себе все. Даже не подчиняться законам логики. Врачи, например, могут объяснить необходимость коронарного шунтирования тем, что все, кто перенес эту операцию, стали чувствовать себя лучше. Но если вы попросите лечить вас от рака при помощи лаэтрила, потому что все, кто его принимал, чувствуют себя лучше, ваш врач скажет вам, что его эффективность не была научно доказана.
Терминологическая изоляция также способствует тому, чтобы лишить человека права участвовать в своем лечении. Поскольку пациент и не надеется понять происходящее, – не то что помогать, зачем нужно позволять ему вообще принимать какое-либо участие в процессе? Если пациент вмешивается в ход ритуала, нужно убрать его с дороги. Врачи вовсе не заинтересованы помогать пациенту поддерживать здоровье.

Еще чего! Для этого пришлось бы информировать пациента, а не обрабатывать его.

Но делиться информацией означает делиться властью.

Для поддержания власти врачей существует огромный груз технологических приспособлений, распространенность которых настораживает. Прежде всего, пациент должен стоять в благоговейном страхе перед строем машин, которые врач собрал, чтобы напасть на его проблему. Как может один человек – если он не врач, у которого есть власть – рассчитывать, что сможет контролировать такую мощь?

Кроме того, электронная магия придает вес заявлению врача о том, что «он сделал все, что мог». Если врач просто стоит рядом с черным мешком, то он «смог» не так уж много. Но если врач переводит стрелки на аппаратуру стоимостью четыре миллиона долларов, которая занимает три комнаты, это значит, что он сделал «все, что мог» и еще много чего в придачу!
Всем развитым религиям свойственно хранить ритуальные предметы, в которых сосредоточена огромная сила, в храмах. Чем выше статус храма, тем больше оборудования в его стенах.

Когда вы попадаете в соборы и маленькие «ватиканы» Современной Медицины, вы предстаете перед жрецами, имеющими ореол непогрешимости. Они не могут быть неправы, и поэтому они наиболее опасны.
Реформы, которые были затеяны в попытке решить некоторые проблемы, о которых я говорил в этой главе, не произвели на меня впечатления сколько-нибудь полезных. Например, реабилитационные программы на самом деле не затрагивают источника болезней, жертвой которых пали врачи. Это может быть результатом нежелания представлять проблему как болезнь самого сердца Современной Медицины. Конечно, врачи не обучены разбираться с сутью любой проблемы, они умеют только подавлять симптомы.
Попытки поддерживать знания врачей в соответствии с требованиями времени тоже не приводят ни к чему хорошему. Что не нужно врачам, так это дополнительные сведения того же рода, что их пичкали в медицинской школе. А именно это и втолковывают им на всевозможных курсах повышения квалификации. Причем те же люди, которые учили их в медицинских школах. Кто отвечает за то, чтобы преподаватели получали самую свежую информацию?
Как я уже говорил, вам нужно себя защищать. Помните о двух комплексах врача – страхе и высокомерии. Учитесь работать с его страхами, не вызывая его высокомерия, и перевес перейдет на вашу сторону. Так как врачи боятся вас и того, что вы можете предпринять, без малейших колебаний используйте этот страх. Врачи опасаются юристов не потому, что юристы так могущественны, но потому, что юристы могут объединиться с вами, с теми, кого они действительно боятся. Если врач подложит вам свинью – подайте на него в суд. Вы скорее найдете здравый смысл в суде и среди присяжных. Наймите хорошего адвоката, который столько знает о медицине, что и самого черта не побоится. Если существует ситуация, в которую не хотел бы попасть врач, так это оказаться в суде по другую сторону от адвоката. Суд – единственное место, где у пациента найдутся сторонники, способные эффективно противостоять священнической неприкосновенности врача. Увеличение количества исков по поводу врачебных ошибок вдохновляет, поскольку значит: все больше людей укрепляется во мнении, что необходимо поколебать привилегию врача самому устанавливать правила.
Если врач доставил вам неприятности, но не столь значительные, чтобы вести его в суд, проявите максимальную осторожность в том, насколько вы собираетесь призвать его к ответу. Контролировать ситуацию должны вы, а не противная сторона. Если врач угрожает и начинает злиться, оставайтесь на высоте. Не сдавайтесь. Угрожайте в ответ. Когда человек действительно угрожает и при этом дает понять, что не шутит, – врач почти всегда уступает. Врач сдается, рассуждая примерно так: «Зачем мне связываться с этим чудаком?».
Тем не менее, если вы не готовы идти до конца, не прибегайте к языку угроз. Другими словами, не поднимайте бунт, пока это не станет действительно необходимым, пока вы не почувствуете себя эмоционально и физически готовым к ведению успешной кампании.

Не вступайте в спор с врачом с надеждой изменить его мнение. Никогда не спрашивайте врача, лечащего вас от рака традиционной химиотерапией: «Как вы относитесь к лаэтрилу?». Этим вы ничего не добьетесь, как не добьетесь и лаэтрила.

Не говорите врачу, который предлагает вам докармливать ребенка смесью: «Но я кормлю грудью и не собираюсь докармливать смесью».

Не приносите врачу газетных статей в надежде изменить его мнение и заставить попробовать что-нибудь новое.

Не бросайте ему вызов, пока сами не готовы попробовать альтернативные методы.

Выполняйте свою домашнюю работу.

Что делает католик, когда ему кажется, что его священники нехорошие люди?

Если он и обвиняет их открыто, то очень редко. Он просто уходит из церкви. И это мой ответ.

Покиньте церковь Современной Медицины.

Я вижу, как сегодня многие делают это. Я вижу, как, например, идут к мануальным терапевтам те, кто несколько лет назад не допускал и мысли об этом.
Я вижу, что все больше и больше людей поддерживает еретиков Современной Медицины.

Глава VIII

Если это профилактика, то лучше я рискну здоровьем

Однажды мой коллега спросил в письме, как «медицина может морально и материально способствовать борьбе за мир во всем мире». Я ответил: «Прекратить свое существование».
Мы уже убедились, каким бедствием стала лечебная медицина, но так называемая профилактическая медицина еще опаснее. На деле профилактическая медицина является локомотивом Современной Медицины в ее стремлении к власти ценой наших жизней. Не секрет, что жаждущие власти структуры, включая правительства, могут безнаказанно наносить увечья, прячась за намерение предотвратить несчастья.

Современная Медицина способна и на худшее. Например, Министерство обороны объясняет миллиардные расходы необходимостью «защищать страну от верблюдов». И хотя большая часть этих расходов, несомненно, выброшенные на ветер деньги, Министерство, по крайне мере, может указать на фактическое отсутствие верблюдов как доказательство того, что часть денег все же была потрачена с пользой.
Современная Медицина не может воспользоваться даже таким оправданием. Нет никакого оправдания миллиардам долларом, которые ежегодно тратятся на «здравоохранение». Мы не становимся более здоровыми по мере роста расходов, но становимся все более больными. Вне зависимости от того, здорова наша страна или больна, страхование, в лучшем случае, не имеет никакого отношения к здоровью, а в худшем – является одним из наиболее опасных решений на годы вперед. Потому что даже если бы все медицинские услуги стали бесплатными, количество болезней и случаев нетрудоспособности не уменьшилось бы.
Мне любопытно, задается ли кто-нибудь вопросом, будет ли какая-то польза, если того, что мы уже имеем вдоволь, станет еще больше.

Современная Медицина успешно научила нас приравнивать медицинское обслуживание к здоровью.

Это уравнение несет в себе силу, способную разрушить наши тела и семьи, наши общество и мир.
Мы уже видели, сколь многое из того, что Современная Медицина называет «профилактикой», не только неэффективно, но и опасно. Обряд регулярного профилактического осмотра подвергает вас целому спектру опасных и неэффективных процедур. После этого «испытания веры» самозваный священник, если вам повезет, даст отпущение грехов. Прежде всего от вас потребуют исповеди, и это должна быть полная и откровенная история, включающая моменты, о которых не знают даже ваша жена и ближайшие друзья.

Затем врач наложит церемониальный стетоскоп на жизненно важные части вашего тела –
стетоскоп, который, скорее всего, неисправен. Потом заглянет во все ваши отверстия, непременно подвергнет вас унизительной процедуре передачи баночки с мочой медсестре, после чего нанесет ритуальный удар резиновым молотком по вашему колену и объявит вас спасенным! Или наложит на вас епитимью, записав ее на латыни. Или – если у вас окажется много грехов – пошлет вас к специалисту для более изощренного наказания.
Программы массового обследования можно было бы назвать комедией ошибок, если бы их результаты не были зачастую так печальны. Например, туберкулиновая проба была изначально очень ценным методом выявления людей, которым необходимо более тщательное обследование на туберкулез. Но теперь, когда туберкулез так мало распространен, этот тест стал использоваться как метод «профилактического контроля». Это означает, что для предотвращения одного случая туберкулеза на десять тысяч или больше населения, человека, давшего так называемую «первичную реакцию», месяцами пичкают такими сильнодействующими и опасными лекарствами, как INH. Этот тест также наносит существенную психологическую травму, вызванную тем, что человек может стать изгоем, когда его друзья и соседи узнают, что он дал положительную реакцию. Сегодня врачи должны предупреждать матерей, чтобы те не говорили соседям и даже родственникам о том, что у ребенка была положительная реакция, так как этот тест обычно не означает, что ребенок может передавать инфекцию.
Если вы будете внимать барабанной дроби глашатаев от медицины и правительства, призывающих вас к «профилактике», то, скорее всего, обнаружите себя в самом центре одного из наименее безопасных и эффективных ритуалов церкви. К примеру, что касается вакцинации, опасность некоторых прививок может перевешивать опасность их отсутствия!
Дифтерия, когда-то бывшая серьезной причиной болезней и смертей, теперь почти исчезла. Но вакцинация продолжается. Даже когда случается редкая вспышка дифтерии, вакцинация может иметь сомнительную ценность. Во время вспышки дифтерии и Чикаго в 1969 году, по данным чикагского отдела здравоохранения, четыре из шестнадцати жертв были полностью вакцинированы против этой болезни. Еще пять погибших получили одну или две дозы вакцины, а у двоих тесты показали полный иммунитет. В другом докладе о случаях дифтерии, три из которых были смертельными, один из умерших и четырнадцать из двадцати трех носителей инфекции были полностью вакцинированы.

Эффективность вакцины против коклюша горячо обсуждается во всем мире.

Только около половины получивших эту вакцину людей извлекли из нее пользу; зато вероятность высокой температуры, конвульсий, повреждений мозга после нее настолько высока, что этого невозможно не принимать во внимание. Опасность так велика, что многие органы здравоохранения теперь запрещают использовать эту вакцину, если ребенку уже исполнилось шесть лет. В то же время сам коклюш почти полностью исчез.

Существуют сомнения и по поводу того, рекомендовать ли прививку от свинки.

Хотя прививка определенно снижает возможность возникновения болезни у привитых, она подвергает их опасности заболеть свинкой позднее, когда вакцинный иммунитет закончит свое действие. Кроме того, такие болезни, как свинка, корь, краснуха, вакцины против которых были разработаны в последние годы, не имеют столь тяжелых последствий, как оспа, столбняк или дифтерия.

Вопреки распространенному заблуждению корь не вызывает слепоты.

С фотофобией – которая есть не что иное, как чувствительность к свету – можно бороться, как это делали веками все родители, то есть просто зашторивая окна. Вакцина от кори призвана предотвратить коревой энцефалит, который, как говорят, возникает у одного из тысячи заболевших. Но любой врач, практикующий не один десяток лет, знает, что все эти осложнения наблюдаются у детей, живущих в бедности и плохо питающихся, а среди хорошо питающихся детей из среднего и выше среднего класса энцефалит случается у одного из десяти тысяч или даже ста тысяч заболевших.

В то же самое время сама вакцина может вызвать другие невралгические и даже смертельные заболевания, как, например, атаксия (дискоординация), задержка развития, гиперактивность, асептический менингит, припадки, гемипарез (паралич одной половины тела).

Вакцинация против краснухи остается спорной, так как отсутствует единство мнений относительно возраста, в котором должна делаться эта прививка.

Прививка от краснухи может принести больше вреда, чем пользы, потому что вакцина, случается, вызывает артрит, хотя и временный, но длящийся месяцами. В Соединенных Штатах от краснухи вакцинируются в основном дети, а не ЖЕНЩИНЫ, планирующие беременность. Остается спорным вопрос, нужно ли защищать нерожденных младенцев, поскольку процент детей, родившихся с уродствами от матерей с явной, диагностированной краснухой, варьируется год от года, от эпидемии к эпидемии, от одного исследования к другому.

Вакцинация – не единственный фактор, определяющий, заразится ли человек той или иной инфекцией.

Существенное значение имеют и многие другие факторы – питание, жилищные условия, гигиена. Ставится под сомнение вопрос, действительно ли вакцина сыграла роль в снижении заболеваемости коклюшем, а также – будет ли вакцина в ее сегодняшнем виде одобрена Управлением контроля продуктов и лекарств.
Порой сама вакцина может вызвать болезнь. В сентябре 1977 года Джонас Солк с группой ученых признал, что немногочисленные случаи полиомиелита, зарегистрированные в Соединенных Штатах с начала 1970-х годов, по-видимому, были вызваны живой полиовакциной, обычно используемой для вакцинации. В Финляндии и Швеции, где почти исключительно используется вакцина с убитым вирусом, за последние десять лет не отмечено случаев полиомиелита. Те, кто жил в 1940-е годы и видел детей, закованных в «железные легкие», кто видел президента, прикованного к инвалидной коляске, или кто не посещал общественные пляжи из-за страха заразиться полиомиелитом, никогда не смогут забыть эти пугающие образы, всплывающие в сознании. Теперь, когда человек, чье имя связано с уничтожением полиомиелита, указывает на вакцину, как на источник небольшого количества случаев заболевания полиомиелитом, которые невозможно отрицать, в самый раз задаться вопросом, что мы выигрываем, вакцинируя все население.

Безумное рвение Современной Медицины нигде так не очевидно, как в случае ежегодного фарса с прививками от гриппа.

Когда я думаю об этих прививках, вспоминаю одну свадьбу, на которой мне довелось присутствовать. Я с удивлением заметил, что на свадьбе не было бабушек и дедушек молодоженов и вообще не было людей старше шестидесяти лет. Когда я все-таки спросил, где старики, мне ответили, что несколько дней назад им всем сделали прививку от гриппа. И теперь все они лежали дома, оправляясь от побочных эффектов прививки!
Это мероприятие с прививками от гриппа напоминает массовую игру в рулетку, потому что из года в год оказывается всего лишь чьим-либо предположением – совпадет ли вакцинный штамм с эпидемическим.

Мы заглянули истинной опасности в лицо, когда в 1976 году под пристальным наблюдением правительства и прессы случился громкий провал прививок против свиного гриппа. Именно тогда вследствие прививки возникло 565 случаен паралича Гийена-Барре, и тридцать пожилых людей умерли спустя несколько часов после прививки «по необъяснимым причинам». Интересно, какими цифрами выражался бы масштаб бедствия, если бы по поводу других прививочных кампаний было проведено такое же расследование? Д-р Джон Сил из Национального института аллергии и инфекционных заболеваний сказал: «Мы должны исходить из того, что любые вакцины от гриппа способны вызывать синдром Гийена-Барре».
И снова – ЖЕНЩИНЫ, вслед за детьми и стариками, являются более уязвимыми и, соответственно, чаще подвергаются злоупотреблениям со стороны медиков.

Нет никаких доказательств того, что массовое обследование на предмет рака груди принесло кому-нибудь пользу.

Тем не менее, врачи вогнали народ в такое безумие по поводу «профилактики» рака груди, что я могу это назвать только синдромом Алисы в стране Чудес. Сделайте допущение, что опасность рака груди и других «женских» видов рака в некоторых семьях так велика, что хирургическое удаление груди или яичников необходимо в качестве профилактической меры! Другим примером такого рода «профилактической хирургии» может служить нынешняя практика удаления влагалища взрослым женщинам, у которых нет никаких симптомов, но чьи матери принимали диэтилстилбэстрол во время беременности. Женщинам нужно очень осторожно делиться с врачом информацией о себе и о своей семье. Разве можно знать заранее, что он решит удалить из вашего тела, чтобы «защитить» вас! В то же время мужчинам, возможно, не нужно быть столь предусмотрительными в беседе с врачом, так как врачи вряд ли порекомендуют ампутировать пенисы, чтобы защитить их обладателей от чего бы то ни было.
Конечно, кроме того, что эти «профилактические меры» неэффективны и опасны, врачи причиняют вред еще и тем, что утаивают информацию, которая действительно могла бы предотвратить болезнь. Мне видятся четыре причины рака груди, о которых должны знать все ЖЕНЩИНЫ. Я готов спорить, что очень немногие из женщин, осведомленных об этих причинах, узнали о них от своего врача.

Четыре составляющих рецепта, чтобы получить рак груди, формулируются просто.

Итак, это малое количество детей или их отсутствие, искусственное вскармливание вместо грудного, использование гормональных контрацептивов, употребление таких гормонов, как премарин, в постклимактерическом периоде.
Еще одной кампанией против женщин во имя «профилактики» является широкое распространение идеи о том, что ЖЕНЩИНЫ не должны рожать после тридцати лет. Когда я был студентом, меня учили, что женщинам не следует рожать после сорока пяти. Когда я учился в интернатуре, планку опустили до сорока. Во времена моей ординатуры эта цифра снизилась до тридцати восьми. Десять лет назад – до тридцати пяти. Теперь она зависла между тридцатью и тридцатью двумя. Врачи обычно объясняют эти возрастные ограничения тем, что с возрастом в яйцеклетках ЖЕНЩИНЫ происходят изменения – они устают и изнашиваются. Таким образом, у нас появился некий «синдром усталых яйцеклеток», который вызывает уродства у детей. Однако вы никогда не услышите о «синдроме усталых сперматозоидов».

На самом деле возраст женщины никак не влияет на то, родится ли у нее ребенок с уродствами.

Исследование Джонса Хопкинса показало, что женщины, родившие детей с синдромом Дауна, получили в семь раз больше рентгеновского облучения при стоматологических и других медицинских обследованиях, чем матери того же возраста, родившие здоровых детей. Это исследование было подкреплено другими, также показавшими, что настоящей причиной рождения детей с уродствами у немолодых женщин явилось то, что они не были достаточно осторожны и подвергли себя большему количеству медицинского, стоматологического, лечебного и в значительной степени бесполезного рентгеновского облучения.
На другом конце возрастной шкалы женщинам говорят, что они не должны рожать слишком рано! Беременность подростков имеет дурную репутацию, но, опять-таки, опасность для ребенка не имеет ничего общего с возрастом матери. Подростковые беременности приобрели плохую репутацию из-за того, что большинство таковых наступает в среде бедных женщин. Если беременеет девочка из среднего или более высокого класса, которая хорошо питается и о которой заботятся, у нее такие же, а может быть, и лучшие шансы родить здорового ребенка.

Профилактика – это столь опасный брэнд Современной Медицины, что нам стоит избегать самого этого термина.

Нет ничего плохого в самой идее того, что люди должны заботиться себе, чтобы не заболеть, но концепция профилактики Современной Медицины, как вы можете догадаться, весьма далека от этого. Профилактика, осуществляемая церковью, так же деспотична и опасна, как и «лечение», а может быть, и хуже, так как врачи используют щит профилактики, чтобы скрыть истинное количество действительно опасных процедур.

Прежде всего, Современная Медицина не идентифицирует себя со здоровьем.

Большинство врачей не знает, как описать здорового человека. Максимум, что они могут предложить: «Это нормально». Более того, поскольку врач может пропустить пациента через невероятный строй различных анализов, за границами «нормального» остается практически все. С вами всегда будет что-нибудь не в порядке, потому что врачи не смогут извлечь никакой пользы, если вы «нормальный» или здоровый.
Раньше врачи очень низко оценивали сотрудников общественного здравоохранения. Эти люди имели дело с гигиеной и другими вещами, которые в своей основе были нацелены на то, чтобы люди держались вдали от врачей. Но с тех пор, как работники здравоохранения согласились, что их основной работой является массовое обследование населения, они получили очень высокую оценку, так как теперь они стали поставщиками Современной Медицины. Они снабжают врачей пациентами вместо того, чтобы держать их подальше друг от друга.
Современная Медицина не верит в то, что люди сами могут сделать что-нибудь для сохранения здоровья, потому что врачи верят в то, что болезнь – это анонимное проклятие, которое можно отвратить не конкретными действиями, а символическими ритуалами, которые не имеют никакой связи с реальностью. А так как Современная Медицина не признает никаких грехов кроме неподчинения своим законам, то каждый человек приходит в этот мир с первородным грехом возможной болезни.

Врачи предполагают, что вы больны, пока вы не доказали обратное.

Вам не будут отпущены грехи просто по вашему заявлению, что вы здоровы или что у вас нет никаких симптомов. Вы должны пройти через осмотр, доказать, что вы привиты, и исповедаться, рассказав все о себе и о своей семье. Врачи выносят суждения так же, как и все другие священники. Знаете ли вы, что записывает ваш врач, когда задает вопрос, болели ли вы когда-нибудь венерическими заболеваниями, а вы отвечаете, что нет? Он записывает: «Венерические заболевания отрицает». Нет других болезней, но поводу которых врачей учили бы писать, что пациент их «отрицает».
Если врач практикует настоящую профилактику, то его пациенты должны становиться здоровее и все реже появляться в его кабинете. Вы можете убедиться, что это противоречит интересам Современной Медицины. Церкви нужно, прежде всего, поддерживать свой авторитет, а все, что его ослабляет, например, редкое посещение врача, запрещено.

Современная Медицина процветает на болезни, а не на здоровье.

Чем больше людей пугают всякими болезнями, которые находятся «где-то рядом» и выжидают удобного момента, чтобы наугад поразить людей, тем с большим подозрением эти люди относятся к заигрываниям и оскорблениям Современной Медицины.
Одним из способов, который Современная Медицина применяет для того, чтобы усилить всеобщее сумасшествие, это игра «Свали все на жертву». Вы виноваты в том, что заболели, но не потому, что у вас есть вредные привычки и вы отказываетесь вести здоровый образ жизни, а потому, что вовремя или вообще не причастились таинствам Современной Медицины. Поэтому врач никогда не сдастся и не признает, что судьба пациента «написана на небесах», пока не истощит весь запас своих зелий, ритуальных расчленений и жертвоприношений, и тогда пациент со всем набором приправ отправится на небеса раньше, чем предполагал. Даже если случается худшее, врач никогда не признает, что пациент был убит в ходе ритуала. Используя свою привилегию владения терминологией, он перевернет все вверх дном и обвинит во всем жертву. Он слишком глубоко увяз.

Если вы верите в Современную Медицину – значит, вы на самом деле думаете, что не стоит ожидать от себя здоровья.

Вы действительно не знаете, чего ожидать, так как болезнь поражает людей выборочно. Вы живете в нервном состоянии напряжения, страха, с чувством вины, обездвиженные и неспособные нести ответственность и делать то, что в ваших силах. Вы готовы к тому, чтобы отдаться на волю первого же встречного, который окажется сильнее вас.

Тот факт, что пациенты зачастую забывают принять лекарство, сводит врачей с ума.

Покладистость пациентов – это благодатное поле для исследований, потому что Современная Медицина хотела бы усовершенствовать методы воздействия на пациентов, помогающие заставлять их делать то, что «нужно». Для этого идеально подошла бы система электронного мониторинга, которая позволила бы врачам следить за послушанием каждого пациента, может быть, даже – с применением электронного таймера или шокера, чтобы напоминать пациенту, что пришло время принимать лекарство. Пока общественность не допускает использования таких методов. И Современной Медицине приходится удовлетворяться более традиционными, действительно средневековыми методами сдерживания «стада».
Когда достаточное количество людей укореняется в слишком хорошем взгляде на религию, та переходит в оборонительную позицию и учреждает теологию. Чтобы предотвратить нарушение удобного status quo еретиками, отцы церкви замораживают верования и обычаи и придумывают или преувеличивают важность уже существующей мифологии. Постоянно обращаясь к прежним успехам, врачи-священники прославляют современные обычаи, придавая им ореол божественной благодати. А затем, дабы гарантировать незыблемость божественных (в понимании священников) устоев, Современная Медицина провозглашает себя непогрешимой.
Попробуйте поспорить с этим – и вас объявят еретиком. Все, что находится вне узкого поля зрения церковного закона, любое нестандартное лечение называется неправильным и потому изгоняется в подозрительный преступный мир.
Я уже говорил, как Современная Медицина исключает из зоны действия эффективные профилактические меры, игнорируя истинные причины болезни. Тот же механизм, при помощи которого нас приучают к мысли, что болезни сердца – это случайность, а не результат наших диетических пристрастий и образа жизни, используется, чтобы отвести наш взгляд от других причин болезни, а именно – политических.
Большая часть болезней, которые убивают современных людей, является результатом «загрязнения» окружающей нас среды.

Всех без исключения ее аспектов – физических, политических, экономических, общественных, семейных и личных, психологических. Настоящая профилактическая медицина не может игнорировать это, исследуя проблемы здоровья.

Врачи заявляют однако, что проблемы эти чисто медицинские, а значит, и решаются при помощи таинств церкви Современной Медицины.


Одним из убедительных примеров, иллюстрирующих эту позицию, связан с отравлением свинцом. В медицинских школах учат, что причиной отравления свинцом является геофагия. Она определяется как любое ненормальное пищевое пристрастие к несъедобным веществам. В данном случае вред наносится свинцом. Но где дети берут свинец? На оконных отливах и в других частях здания, где облупляется краска? Пока мы будем так думать, мы будем далеки от истинной причины отравления свинцом, а именно: дети едят краску с оконных отливов, потому что их холодильник пуст. Даже во времена, когда не запрещалось использование красок, содержащих свинец, для внутренних работ, у детей из среднего и богатого классов не случалось отравлений свинцом. Зачем им есть краску? Они могут залезть в холодильник, если проголодались!
Если бы нам позволили усматривать истинную причину в голоде, пришлось бы или списать со счетов детей, подвергающихся этой опасности, или обратиться к настоящим истокам проблемы, поскольку медицинское лечение отравления свинцом в основном неэффективно и зачастую опасно. Если вы решите обратиться к истокам проблемы, то обнаружите в шкафу медико-политические скелеты. Если вы назовете голод как причину отравления свинцом, вам придется признать и другие реально существующие причины: наличие свинца в воздухе (в выхлопных газах), а также в зубной пасте и в смеси для искусственного вскармливания грудничков. Не легче ли обвинить мать – не уследила, что ребенок берет в рот краску. И таким образом сделать политический климат еще более благоприятным для роста Современной Медицины.
Медицинское поощрение продвижения контроля рождаемости (любой ценой), а также маленьких семей, не служит каким-либо научно обоснованным медицинским целям, но точно служит интересам индустриально-правительственного комплекса. Снова напомню – женщины и дети препятствуют процессу. Многие женщины вынуждены работать, чтобы сводить концы с концами. Это явление как политико-экономическая проблема поражает меня больше всего, поскольку глава семьи – мужчина это или женщина – должен иметь возможность обеспечивать семью так, чтобы второму взрослому не нужно было работать. Признать существование этой проблемы означает бросить открытый вызов несправедливостям, лежащим в основе нашего общества. Поэтому мы приглашаем врача, чтобы он медикализировал проблему. Поскольку в большой семье матери (или отцу) приходится долгое время не работать, врачи объявляют, что маленькие семьи лучше. Затем те же врачи обеспечивают нас инструментами для поддержания малочисленности семей, чем снимают лишнюю нагрузку с институтов, которым нужно поддерживать политический и экономический контроль и которым придется уступить часть своей власти, если неожиданно окажется, что одного кормильца на семью недостаточно.
Большим семьям требуется больше времени и денег, но их члены оказывают поддержку друг другу, что, в конечном счете, делает эти семьи более независимыми от правительства и работодателя. Когда у человека есть братья, сестры, тети, дяди и родители, которые живут рядом, он может рассчитывать на их выручку, если обстановка на работе складывается так, что лучше не работать. Но если семья маленькая и живет изолированно от родственников, помощи ждать неоткуда. Семья, состоящая из одного только «ядра», лучше всего удовлетворяет интересам работодателя. Ею легче манипулировать. В такой семье осознают, чем может обернуться риск потерять работу, и стараются не нарушать условий, установленных компанией. Индустрия, как правило, одерживает верх над малой семьей. Когда позиции семьи сильны, у работодателя, больниц и правительства остается меньше шансов завладеть волей человека. Врачи обещают женщине «освободить» ее от ее биологической сущности, но вместо этого отдают ее в руки куда менее либеральных рабовладельцев. Врачи на самом деле не задумываются о причинах рака. Они объявили «войну против рака», которая оказалась бесполезной атакой на симптомы. Признание того, что мы страдаем от загрязнения воздуха, воды, продуктов питания и нездорового образа жизни, потребует таких же политических усилий, какие приложила Современная Медицина к тому, чтобы , при поддержке закона поднять вакцины, фторированную воду и нитрат серебра до уровня святой воды.
Поскольку Современная Медицина – это культ смерти, то чем сильнее ее влияние на общество, тем слабее человеческий фактор. Общественный порядок, прошедший обработку Современной Медициной, будет напоминать тишину и покой кладбища. В какие бы области общественной жизни ни проникло влияние Современной Медицины, оно чаще наносит вред, чем оказывает помощь. Например, государственные диетические программы, продиктованные специалистами по питанию, притесняют меньшинства, заставляя их есть «стандартизированную» американскую еду, которая может быть недопустимой с точки зрения их традиций и биологических особенностей. Составители меню школьных завтраков, равно как и программ питания для пожилых, также мало считаются с культурными, семейными или религиозными традициями. Современная Медицина просто декларирует, что всем необходима Большая четверка: овощи и фрукты, крупы, мясо и молочные продукты. Конечно, нам известно, что многие народы не переносят коровьего молока из-за недостатка энзимов.

Нам также известно, что традиционные кухни разных народов достаточно полноценны, так как испытаны сотнями лет.В то же время американские привычки в питании продиктованы различными соображениями, некоторые из которых являются здравыми, но большинство – нет.
Обществу наносится вред и программами массового обследования населения с целью изоляции носителей определенных болезней, связываемых с расовой принадлежностью носителя. Обследование на болезнь Тея-Сакса (амавротическая детская ранняя идиотия) внесло раздор в еврейское сообщество из-за его воздействия на моральное самочувствие и поведение тех, кто был признан носителем этой болезни. То же касается и чернокожего населения, которое вынуждено терпеть нашествие представителей здравоохранения, проводящих обследование на предмет серповидно-клеточной анемии.
У меня есть рецепт, как превратить здоровое сообщество в трущобы: главное в этом рецепте – построить больницу прямо в центре квартала. Как только больница построена, Современная Медицина получает плацдарм для своей первой атаки – на семью. Если бы я получил задание разрушить семейные узы в среде бедных людей, я бы первым делом отправил их рожать в больницы и проследил бы, чтобы они кормили детей смесью, а не грудным молоком. В больнице Иллинойского университета около тридцати лет назад девяносто девять процентов матерей кормили новорожденных грудью. Теперь этот процент упал до одного.
Далее, я бы ввел в бедных районах планирование семьи. Я бы нанял кучку бедных людей, чтобы они учили контрацепции других бедных людей. Федеральное правительство начало делать это еще двадцать пять лет назад с целью пресечь рождение незаконных детей и венерические заболевания. Чего оно достигло за эти двадцать пять лет? Незаконнорожденных детей и венерических заболеваний у бедных людей стало больше, чем раньше, а семейные узы ослабли.
Следующее, что я сделал бы, уже ослабив бедных людей своими набегами с искусственным вскармливанием и планированием семьи, я заставил бы негров чувствовать себя людьми второго сорта. Для этого я ввел бы программу массового обследования на серповидно-клеточную анемию, которая выявляет это заболевание у одного из семи чернокожих. Затем я заверил бы носителей заболевания, как я заверяю людей с функциональными шумами в сердце, что в этом нет ничего страшного. Естественно, люди ни на минуту мне не поверят. Они будут уверены в том, что у этих носителей «плохая кровь», и что им нужно быть осторожными, чтобы не жениться или не выйти замуж за такого, и они будут считаться неполноценными до конца своих дней.
Людям из бедных кварталов всего этого будет достаточно. Врачи гарантируют жалкое существование также и другим слоям населения. Дискриминация пожилых людей начинается с проклятия, которое гласит, что старики обязательно отстают в талантах и способностях, которые делают человека достойным членом общества. Так, получив проклятие медицины, старики вынуждены отступить и сдаться под опеку государства или, что все-таки лучше, под опеку церкви в качестве обитателей домов престарелых.
Конечно, высшей целью является сделать всех нас подопечными Современной Медицины. Врачи демонстрируют опасную тенденцию: при любой удобной возможности заставить людей делать что-то просто ради самого этого, зачастую бессмысленного, процесса. Если бы врачи не стремились иметь неограниченной власти над людьми, зачем бы все больше медицинских процедур становились обязательными по закону? Почему вам приходится бороться с врачами за то, чтобы рожать дома, кормить ребенка грудью, записать его в школу или лечить его в случае болезни тем методом, который вы считаете наиболее эффективным?
Я не удивлен, что обычно бдительные и могущественные организации, такие, как профсоюзы или Американский союз за гражданские свободы, не продемонстрировали никакой реакции на подобные угрозы нашей свободе. Они не видят в этом проблемы, потому что они присоединяются к религии Современной Медицины. Вместо того чтобы заявлять, что каждый человек имеет право не проходить рентгеновское обследование и не делать аборты, они заявляют обратное. Они не замечают, как медицинская церковь требует сначала от немолодых, а потом и от всех женщин проходить процедуру амниоцентеза (анализа околоплодной жидкости) для исключения патологий развития плода. Они также не замечают, что церковь вынуждает этих матерей делать аборт. И когда вы оказываетесь перед лицом медицинского произвола, например, когда вас, неведомо для чего, заставят сделать профилактическую операцию, – вы остаетесь в одиночестве.
Всякий раз, когда революционная часть общества изобретает неологизм, реакционная часть пытается использовать его в своих целях. Это и сделала Современная Медицина с термином «профилактика». Подчеркивая разницу между профилактикой и другими видами своей деятельности, медицинская церковь контролирует общее представление и узаконивает свою одержимость кризисной медициной.
Если они хотят называть это профилактикой – пусть называют. Но давайте не будем называть профилактикой все, что мы делаем. С другой стороны, если им хочется навешивать на необычное поведение ярлыки, соответствующие их представлениям, – пускай. Пусть говорят, что вы пропагандируете жестокое обращение с детьми, если вы выступаете за домашние роды. В случае необходимости, вместо того чтобы бороться с терминами, полностью согласитесь с тем, что вы жестоко обращаетесь с детьми. Если кто-то скажет, что грудное вскармливание связывает руки матерям и усиливает зависимость детей от них, согласитесь: да, вы за это связывание и за такую зависимость. Если кто-нибудь скажет, что люди, предпочитающие чистую и натуральную пищу, сумасшедшие, чудаки и экстремисты, подтвердите, что вы и ваши друзья как раз и есть сумасшедшие, чудаки и экстремисты. Современная Медицина может обозвать неконвенциональных врачей знахарями, но, может быть, знахари – это то, что нам нужно. Названия не имеют значения. Важны действия. А действие, которое нам нужно, это не меньше, чем разрушение церкви Современной Медицины.

Последна промяна ( Понеделник, 03 Март 2014 21:52 )